Loading selfdriving_a

Экспедиция Sunsara Travel. 2007 год.

7-й день: 13.05. Голмуд (Golmud, Kermo). Жертвоприношение на подступах к Тибету. Легендарное озеро Кукунор (Kuku Nor, Ngonpo Tso, Qinghai Hu).
Уже наутро силы вернулись. Ведь следующая цель нашей экспедиции – легендарное озеро Кукунор. В Голмуде делать нечего, поэтому наскоро позавтракав, мы снова двинулись в путь. Бескрайние степи Цайдама постепенно уступали место горным вершинам, которые снова стали появляться на горизонте. Южные ветви Наньшаня (шестого параллельного пояса Куньлуньской гряды) предвещали наше приближение к заветному озеру.

Kukunor1
Престранный эпизод произошел почти на подъезде к озеру Кукунор, в селении Тсака (Tsaka), когда мы пытались найти дорогу к одному из монастырей, расположенному неподалеку. Путь лежал через поле, на котором мирно паслись стада овец, баранов, яков. Мы ехали медленно, уступая дорогу животным, которые весело и бодро разбегались от джипов. По весне наблюдалось явное прибавление поголовья. И очень маленькие, еще совсем глупые барашки, могли не поспевать за своими мамашами. Поэтому тем более странным показался момент, когда практически на свободной дороге, прямо под заднее колесо выскочил один из таких глупышей – маленький черный, с белой меткой. Он не погиб, но поранился. Причем так, что уже этой же ночью мог стать добычей волков. Что за происки местных демонов, Дэвов или Нагов? Случайность? Неосмотрительность? Или какой-то знак? Или, может быть, жертвоприношение местным богам, как того требовал обычай?
В Тибете ничего не происходит случайно. Из всего бело-пестрого стада, в котором был только один черный, нам под колеса бросился именно он. Известный факт, что ритуал жертвоприношений был связан всегда именно с такими – черными баранами.
Было жаль малыша. Мы надеялись найти хозяина стада, но это так и не удалось. Поэтому, оставив его вместе с сородичами и значительной «финансовой компенсацией за нанесенный материальный ущерб», в некоторой удрученности мы снова двинулись в путь, уже за перевалом пересекая границу Амдо, восточной провинции древнего Тибета.
Невольно вспомнился описанный Цыбиковым эпизод ритуала, связанного со «вступлением в Страну Снегов» на его пути в Лхасу, как раз примерно в этих местах произошедший. «…Богомольцы сложили из дерна жертвенный стол вышиною около 1,5 аршина и на нем стали сжигать собранные со всех палаток муку с маслом, благовонную хвою и травы. К этому же столу снесли все свое оружие… собравшиеся ламы заняли места вокруг жертвенника и стали читать так называемый сан, т.е. молитвы о благополучном пути. Такое чтение было приурочено к сегодняшнему дню потому, что мы вступали в кочевья бо(д)ба, т.е. тибетцев, или амдо-ва (амдосцев). После окончания чтения молитв каждый взял свое оружие, и эта вооруженная толпа обходила вокруг временного жертвенника с криками «лхаржьял-ло» (божество победило)».
Что же касается монастыря Ганден Гопелинг, который мы искали (он абсолютно четко указан на карте Тибета) – его просто не оказалось. На озере, где он, может быть, и существовал когда-то, теперь раскинулось современное предприятие, добывающее и перерабатывающее соль из этого же озера. Нам даже предложили небольшую экскурсию прямо на проходной. Уже налюбовавшись сполна красотами соляных озер Цайдама, мы двинулись к берегу Кукунора.
Несколько горных вершин, и с перевала перед нами открылся потрясающий вид на бескрайние просторы легендарного «Синего озера» (именно так в переводе на русский прозвучат все его имена – монгольское, тибетское и китайское).
Цепь невысоких холмов охватывает котловину со всех сторон, но огромные размеры озера скрывают за горизонтом альпийские пейзажи противоположного берега. Мы видели лишь хребты Наньшаньской гряды, от которой спускались к нему (это юго-западная сторона озера). Прямо посреди водной глади – остров, который тибетцы называют «сердцем озера», или «островом жеребенка дракона». Существует легенда, что в водах Кукунора обитало животное Лумо (klu mo) – водяная змея, или «королева змей лечебного озера», и на этом самом островке несколько кобыл произвели от нее потомство. Считается, что воды озера обладают целебной силой. Поэтому совершенно естественным было наше желание подъехать к нему, как можно ближе.
Озеро овеяно многочисленными легендами, часто упоминается в летописях, как «Обитель Девяти сестер» в стране Миньяг — стране «Девяти братьев Белых Высот». Здесь жили разные племена, включая тибетцев, уйгуров, фани, тюрков, монголов, хоть со времен Сонцена Гампо (VII в.) озеро находилось во владении Тибета.

Kukunor
Неоднократно на берегах Кукунора происходили сражения между китайскими и тибетскими войсками, и наоборот — встречи между властителями народов для заключения мира. Здесь разжигались религиозные войны, и напротив – возрождались и бережно сохранялись традиции, как во времена «нового возжигания пламени веры», второй волны буддизма в Тибете.
На берегу Синего озера коварный разбойник Рабтан, бывший лама монастыря Гумбум, взимал «налоги и подати» с проходящих караванов, или просто грабил богомольцев и паломников. Ни китайцы, ни монголы ничего не могли поделать с его буйным нравом!
Здесь бывали Пржевальский, открывший озеро Русскому географическому обществу, Потанин, буддист-паломник Цыбиков, Козлов. Н.Рерих описывает интереснейшие события — свою встречу с НЛО на Кукуноре…
За вполне умеренную плату тибетской семье (право стоянки на ночь – 100 юаней), которой принадлежал выбранный участок прямо у берега, мы разбили палатки, разожгли костер из сушеного навоза яков, припасенного в селении неподалеку, разогрели воды, приготовили традиционную лапшу с разными добавками.

Kukunor3
Звездной небо, берег Кукунора, разговоры до утра у согревающего огня… Что еще нужно для счастья? Все сошлись на мысли, что это – один из самых романтических и приятных вечеров в первую неделю нашего путешествия.

8-й день: 14.05. Дорога от Кукунора. Монастырь Гумбум (Taer Monastery, Kumbum). Остановка в Синине (Xining).
Утром вся семья тибетцев, включая самых маленьких, пришла нас провожать. Мы сорвались с места практически мгновенно: от чистого неба не осталось и следа, пошел мокрый снег, ветер, отрывая палатки от земли, разыгрался не на шутку. Но к таким сюрпризам погоды здесь надо быть готовым! Тем более, в районе Кукунора, вдоль берега которого мы вскоре мчались в сторону монастыря Гумбум. В окне мелькали юрточные городки, предназначенные для туристов, «Qinghai Hu» отель, лодочная станция. А ведь когда-то на Кукуноре не знали лодок, и несколько монахов, живших на островке – «сердце озера», только по зиме, когда синие воды покрывались коркой льда, общались с внешним миром. Огибая озеро по южному берегу, мы заехали в недавно выстроенный и еще никак не обозначенный на карте монастырь с огромной статуей Будды, сияющей золотом под открытым небом на фоне снежных вершин Наньшаньских хребтов.

kumbum2
Непогода сопровождала нас до самого Гумбума, в горах превратившись в настоящую снежную метель. У стен знаменитой Амдоской святыни небо постепенно прояснилось, мокрый снег вперемешку с дождем прекратился.
В монастыре Гумбум (Кумбум, или Гумбум Джамбалин, т.е. «Мир Майтреи со ста тысячами изображений») мы провели остаток дня.
Сам монастырь расположен на вершине глубокого оврага Цзонха, что в переводе с тибетского означает «падь дикого лука». История его основания связана с именем великого реформатора ламаизма и основателя школы гелуг Цзонкапы (Цзонхавы, или Цзонхавы Лодой Тагпа), имя которого с тибетского можно перевести, как «Диколукский» — по месту рождения.
По легенде, на том самом месте, где ныне стоит главная святыня монастыря – большой чортен (ступа), родился в 1357 г. Цзонкапа. Там, где была пролита кровь от его пупка, три года спустя, стало расти сандаловое дерево «цан-дан», на листьях которого были видны изображения различных божеств. Уже значительно позже, когда Цзонкапа был в Центральном Тибете, а его престарелая мать, скучая, письмом звала его на родину, Цзонкапа ответил матери: если она построит над вышеупомянутым деревом ступу со ста тысячами изображений, то это будет равносильно их свиданию. Мать исполнила желание сына.

kumbum3
Дальнейшая история Гумбума такова. В начале XVIв. Лама Ринчен Цзондуй Гьяцо построил неподалеку от чортена келью, в которой поселил своих учеников, число их постепенно увеличивалось. В 1583 году Третий Далай-лама Соднам Гьямцо (Сонам Гьяцо), на своем пути к Алтан-хану, посоветовал ламе Цзондуй Гьялцань Санбо и местным светским правителям построить монастырь, что и было исполнено. Были построены храмы со статуей семи- и двенадцатилетнего «Будды Майтреи» (по-тибетски – Чжамба-гонбо) по правую и левую сторону от основной ступы, которая также была перестроена, над ней – возведен храм.
Перед храмом с главной ступой был построен цокчэн-дунган, или «дом великого собрания», где происходили и происходят общие собрания монахов монастыря. Гумбум постепенно рос и разрастался, в нем появились дацаны (учебные факультеты), была построена типография, возведены новые храмы и общественные здания.
По сей день главной святыней монастыря Гумбум является ступа с золотой скульптурой Цзонкапы над священным местом его рождения. Внутреннее дерево недоступно для осмотра. Во дворе прямо перед храмом растет другое, которое, считается, родилось от корней материнского, спрятанного в пустоте внутри чортена. Честно говоря, мы не смогли разглядеть на его коре и листьях знаменитых «самопоявившихся изображений». Но листья сандаловых деревьев, растущих по склонам «пади дикого лука», до настоящего времени бережно собирают: считается, они обладают лечебной силой. Монастырь давно превратился в настоящий город, раскинувшийся по холмам вдоль оврага Цзонха, на одном из склонов которого, в сандаловой роще раскинулся сад для летних диспутов.
Мы бродили целый день от одного храма к другому по утопающему в майском цветении Гумбуму, который является важнейшим монастырем тибетского ламаизма за пределами самого Тибета (так как географически сейчас Амдоская святыня находится в провинции Циньхай). Сюда по-прежнему стекаются бесчисленные паломники и богомольцы из Страны Снегов и Внутренней Монголии, в его стенах сохранены традиция, самобытность и духовное начало. Туристов тоже много, но русскоязычных- никого.
Окунувшись с головой в особую атмосферу монастыря Гумбум, овеянную легендарным прошлым, наполненную сдержанным величием настоящего, и еще… запахом пышного весеннего цветения, сандала, благовоний… мы, когда солнце уже садилось, неохотно покинули монастырь.
Вскоре приехали в Синин, где к нам за ужином присоединился наш тибетский гид – Эверест, владеющий английским, китайским и, и конечно, тибетским. О том, что Эверест не только глубоко знает историю своей страны, любит ее, но еще прекрасный рассказчик и… замечательно поет, мы узнали несколько позже. Но с этого дня, проезжая перевалы, любуясь неповторимой красотой Страны Снегов, мы слушали тибетские песни. Некоторые из них, как навязчивый, но приятный мотив, до сих пор звучат в памяти.

9-й день: 15.05. Выезд из Синина (Xining). Перевал Луны и Солнца. Монастыри Казар (Kasar), Теге Сонгак (Tege Songak, ньингма). Дорога: перевал за перевалом. Ночевка на высоте 4250 м в селении Мато (Mato, Madoi, Machali).
Мы стартовали из гостиницы достаточно рано, чтобы успеть заехать в спортивные магазины Синина и докупить необходимую экипировку. Синин приятно удивил- еще 10 лет назад здесь была одна гостиница- сечас больше сотни. Улицы широкие, чистые. Много высотных зданий очень приличного вида. Экипировка и одежда для треккинга, спорта, есть любая. Цены очень разумные, даже за качественные вещи из сверхсовременных материалов.
Недалеко от города миновали знаменитый Перевал Луны и Солнца. Здесь китайская принцесса Вэньчэн, будущая жена Сонцена Гампо, легендарного тибетского царя, после долгого и утомительного пути из Поднебесной избавилась от части своей поклажи. В ней были золотое солнце и серебряная луна, которые также были оставлены среди прочего на радость местных жителей. С тех пор перевал стал называться Перевалом Луны и Солнца. В небольшом селении сразу за перевалом – огромная скульптура, изображение самой принцессы. Маршрут нашей экспедиции проходил на этом отрезке пути как раз по той дороге, по которой двигалась Вэньчэн, китайская принцесса танского двора, в VII в. И еще много мест, связанных с ее именем, было впереди.

zhaoxing_main_road
Здесь просто необходимо совершить маленький экскурс в историю Тибета, могущество которого в VII в, во времена Сонцена Гампо, было неоспоримым: происходило постоянное расширение пределов государства, укрепление внешнеполитического могущества, формирование тибетской государственности. К танскому двору прибыло первое тибетское посольство. Поднебесная в тот период времени находилась в состоянии войны с Тугухунь (сяньбийским государством, основанным в 313г., которое в пору расцвета занимало современные провинции Ганьсу, Цинхай и часть Сычуани), и тюрками, рассчитывая на использование в этой войне тибетских войск. Осведомленность тибетцев по этому поводу и позволила просить у танского двора в жены Сонцену Гампо китайскую принцессу. Однако Император не хотел отдавать дочь. Ведь между танским Китаем и Тибетом не было войны, после которой заключался мир, а потом мир венчался браком. Без мирного договора – не было важнейшего условия для получения иноземным правителем в жены принцессы из китайского императорского дома.
Как свидетельствуют «Красные анналы», разгневанный Сонцен Гампо на отказ императора отреагировал очень жестко. Он сказал: «Я пошлю армию в пятьсот тысяч человек… убью тебя, силой возьму принцессу и покорю целую страну». Тогда танский двор заключил мир с Тугухунь и тюрками, куда были отправлены две китайские принцессы. А со стороны Тибета начались военные действия, подкрепленные дипломатическим демаршем. Тибетский посол заявил китайскому императору от имени своего повелителя: «Если Великое государство не даст мне в жены принцессу, то я буду вынужден вторгаться в его пределы и разорять его земли!»
Китайцы не смогли устоять перед лицом столь страстных порывов. Соглашение было достигнуто, и китайская принцесса Вэньчэн вместе с сопровождающим ее тибетским сановником Гаром отбыли в Лхасу. Путь лежал от Чанъани. Здесь очень интересны конкретные даты: принцесса отбыла из императорского двора в начале марта 641г., но по разным источникам, прибыла в Лхасу только в 643г., или даже в 644г., т.е. не раньше, чем через два, а то и три года. За время своего пути Вэньчэн родила от сановника Гара, Тонцен Юлсуна, ребенка, который умер близ Цзонхи. Ребенка сочли демоном и похоронили под черным чортеном. Учитывая подобные обстоятельства, принцесса еще долго не становилась женой Сонцена Гампо и вступила на трон только в последние три года его жизни.
Однако имя китайской принцессы Вэньчэн глубоко почитаемо в Тибете, в ее честь возведено много храмов, с ее прекрасным образом связано множество легенд. Ведь именно от Непальской и Китайской жен Сонцена Гампо, считается, «было положено начало кармической связи, благодаря которой буддийское учение проникло в Тибет».
К имени Вэньчэн мы еще вернемся неоднократно за наше путешествие.
Далее мы посетили монастырь Гонпа Сарва (Gonpa Sarwa, тиб. — «новый монастырь»), расположенный недалеко от города Чабча (Chabcha, Gonghe), возле основной дороги. Его строительство еще не закончено, главная ступа в лесах. Монастырь заложен на месте, где в 1987г 10-й Панчен-лама проводил семинар, на который со всего Тибета съехалось духовенство. Традиции Тибета возрождаются!
Еще в 60 км от города, плюс 27 км после поворота с основной трассы (по очень плохой дороге) – раскинулась священная гора Джогхар (тиб. – «гора белой обезьяны»), которая знаменита тем, что в ней медитировал сам Падмасамбхава. В огромных пещерах горы Джогхар и сегодня собирается много монахов для совместных медитаций. В год обезьяны паломники толпами прибывают в эти места не только для медитаций, но и совершения коры – ритуального обхода вокруг горы, имеющей статус священной.
Следующей точкой нашего путешествия был монастырь Казар (Kasar, тиб. — «новый»), основанный около 400 лет назад, с момента основания принадлежащий школе гелуг. Право же, несколько странное имя для такого возраста – «новый», но… вполне объяснимое. Он был заложен, как дочерний, несколько позже, чем монастырь гелугпы в самом городе Чабча.
(примеч: гелуг – название одной из школ (сект) тибетского ламаизма, основателем которой является Цзонкапа; гелугпа – последователи школы гелуг, иногда не совсем корректно именуемые, как «секта желтых шапок» (скорее для упрощения понимания различий между школами по внешним атрибутам – характерным желтым шапкам, которые носят монахи школы гелуг) Монастырь Казар был разрушен почти до основания, в настоящее время еще на ремонте, но в его стенах продолжала функционировать монастырская школа. Мы подъехали как раз в тот момент, когда детвора, совсем юные монахи, разбегались из основного храма после занятий. Известно, что основатель, вернее – перерожденец основателя монастыря, живет сейчас в США, с ним поддерживается связь, и он оказывает всяческое содействие восстановительным работам.
Приветливый лама провел нас по главному храму, показал комнату, в которой хранились главные святыни монастыря, старинная библиотека. Вдоль стены с потускневшими от времени фресками стояли старинная серебряная ступа с прахом основателя монастыря Казар, скульптура Цзонкапы, а также точная уменьшенная копия большой статуи Джово (или Чжу, что является главной святыней Лхасы, которая была привезена китайской принцессой Вэньчэн и хранится в главном храме города, Джокханге). По нашей просьбе монах показал одну из книг старинной библиотеки, предварительно коснувшись ей каждой нашей головы, как этого требовала традиции. Он бережно разворачивал один лоскут материи за другим, пока перед нами не открылся отпечатанный на старой бумаге типографским способом (на тибетском и санскрите) один из 108 томов Ганчжура. Книга состояла из отдельных длинных листов, аккуратно сложенных между плотной обложки – такими же длинными деревянными дощечками. Оригинальные чернила, как известно, изготавливались на основе золота, серебра и жемчуга. Известен даже тот факт, что летописцы использовали собственную кровь при переписывании и переводах книг. Было заметно, с каким трепетом и бережливостью монах относится к священной книге из старинной библиотеки монастыря.
Сделав несколько снимков монастыря Казар и его обитателей, мы двинулись дальше, к расположенному неподалеку монастырю Теге Сонгак (Tege Songak), принадлежащему школе ньингма. И действительно, достаточно одного беглого взгляда на характерное убранство основного храма, чтобы это понять: огромное количество бронзовых скульптур Падмасамбхавы, стоящих стройными рядами на полках вдоль всех стен, от пола до потолка. Для ньнгмы Падмасамбхава является ключевой исторической фигурой и главным божеством, наиболее почитаемым именно «старой школой», его считают, не больше – не меньше, Вторым Буддой. На троне за стеклом вдоль фронтальной стены – большая скульптура Гуру Ринпоче («Драгоценный Учитель» — тибетское имя Падмасамбхавы, у которого всего их было восемь) в окружении учеников и бодхисатв.
Главный храм со ста тысячами изображений Падмасамбхавы — это деревянное здание, построенное 108 лет назад. Оно, как и весь монастырь, было разрушено. Но именно потому, что деревянное, его быстро восстановили, собрав по бревнышку. Собственно, кроме этого храма и каменных стен, его окружающих, с традиционной цепью молитвенных барабанов, все только восстанавливается. В двух шагах от него – небольшое селение, и это – очень старая традиция в Тибете. Люди издревле строили свои дома вокруг монастырей.
Старая женщина с малышом двух- трех лет, неотступно следовавшим за ней, показала нам храм, дала какие-то распоряжения совсем еще юным монахам и почти насильно, взяв меня за руку, привела в свой домик неподалеку. Очень скромный, но уютный и чистый. Все жилище представляло из себя три комнаты, одна из которой – вариант нашей гостиной, ничего лишнего, только столик, кушетка и кресло у стола. Другая комната – хозяйственное помещение и кухня. Третья – ее спальня. На столе мгновенно появились самый обычный (не тибетский) очень ароматный зеленый чай, хлеб и мороженое. Женщина наотрез отказалась от каких бы то ни было денег. Устроившись поудобней, она рассказывала что-то очень важное, приветливо улыбаясь, жаловалась на боли в коленях, говорила о том, как трудно ей приходится порой воспитывать этих сорванцов, чьи смешливые рожицы постоянно мелькали в дверях. Для таких простых человеческих слов не надо переводчика, они и так понятны. Ее глаза просто излучали тепло и участие, она трогательно каждую фразу сопровождала вполне понятной мимикой и движениями.
Позже, в дороге, мы ломали голову, кем является эта женщина: просто старухой, доживающей свой век у монастырских стен, как это принято в Тибете, или все-таки духовным учителем юных лам школы ньингма. Ведь именно в этой школе женщины имели всегда равные права с мужчинами. Они становились настоятельницами – аббатами монастырей, создавали новые направления в учении, реформировали практики. В разговоре мы сошлись на первой версии, хотя внутренне все были уверены во второй.
Дорога становилась все хуже, асфальт прерывался грунтовкой. Но горные пейзажи все живописней. Мы наблюдали за тибетцами, которые спускались с гор после сбора лечебных трав и кореньев, встречали и провожали перевал за перевалом, меняли покрышки после очередного пробоя. Ночевали уже на высоте 4250 м, в гестхаузе селения Мато. В комнатах «буржуйки», зато кровати с подогреваемыми матрацами. К тому же, свет на ночь не отключали (как это принято в Тибете), что было крайне важным, ведь для нашего оборудования требовалась подзарядка. У всей группы, в большей или меньшей степени, наблюдались головные боли, тошнота, состояние эйфории. Но уже на следующий день все адаптировались к высоте.

10-й день: 16.05. Выезд из Мато (Mato, Madoi, Machali) в сторону монастыря Карце (Tsowar Karze Doka Monastery), места первой встречи Сонцена Гампо и китайской принцессы, и дорога обратно. Первый мост через Хуанхе (Huang He, Yellow River). Перевалы мустангов. Монастырь Дзогчен Кхар (Dzongchen Khare). Граница Амдо/Кхам. Остановка в Джекундо (Jyekundo, Yushu).
Из Мато мы выехали в сторону монастыря Карце, места первой встречи легендарного Сонцена Гампо и китайской принцессы Вэньчэн. Несколько строк о самом Мато. Прежде всего, это место, от которого берет начало знаменитая Желтая река – Хуанхэ, здесь же расположен первый мост через нее. Из района, окружающего селение Мато, создают сегодня природный заповедник, постепенно переселяя его жителей в сторону Синина. Население составляет всего 10 тысяч человек (во всем регионе Мато). Основная его часть – это тибетцы, говорящие на языке «мачари». Регион Мато славится разнообразием фауны и богатейшим набором медицинских трав, в первую очередь – снежным лотосом и фунгусом.

princess_van
По дороге к монастырю мы наблюдали черноголовых журавлей, орланов, тибетских антилоп, диких ослов. На живописных покатых горных склонах паслись яки и стада мохнатых овец и коз. Дорога петляла вдоль Серого озера (Ngoring Tso), на берегу которого и стоит монастырь: между Нгоринг Тсо и Кьяринг Тсо (Kyaring Tso), или Синим озером. Они расположены на высоте 4285 м и 4287 м нум соответственно. Монастырь Карце был основан 115 лет назад на месте, где Сонцен Гампо впервые встретил китайскую принцессу Вэньчэн. Он состоит из нескольких зданий с огромными молитвенными барабанами, и главным образом – каменных ступ и длинных рядов камней, на которых тибетцы после смерти близких людей пишут пожелания о благости в следующих воплощениях. В большом количестве среди них присутствовали mani-stone — камни со священным обращением к Авалокитешваре «Ом ма ни пад ме хум». Существует мнение, что среди множества таких камней спрятаны древнейшие «термы» — сокровища буддийской мудрости, которые будут открыты «в свое время»…
Мы с благоговейным трепетом бродили между рядов аккуратно сложенных камней с высеченными надписями и изображениями. Ведь в каждом – целая жизнь и тайна будущих жизней, начертанная в пожеланиях близких. Внутри монастыря – множество молитвенных флажков, растянутых наподобие шатров: от основных столбов к земле (они достаточно часто встречались нам и позже в ньингмапинских монастырях, в местах памяти об усопших).
Как только подъехали, мы наблюдали живописнейшую картинку: один бестолковый молодой як запутался среди растянутых лент рогами. Пытаясь высвободиться, брыкался и злился. Немного порушив шатер, он освободился и умчался к своим сородичам. Тайна смерти и того, что за ней, последующих жизненных воплощений… мирно соседствовали в этом пейзаже со стадом жизнеутверждающе веселых резвых яков.

kham_road2
Поскольку монастырь и озера отстоят от основной дороги, нам пришлось возвращаться в Мато. Далее — дорога вела по таинственной и загадочной Стране Снегов, минуя  бесконечные перевалы, один выше другого. Сначала – Перевал Большого Мустанга, затем – Молодого Мустанга, еще дальше — перевал Баен-кала (4824 м нум), разделительная полоса между регионами Амдо и Кхам. Между последними – монастырь Дзогчен Кхар, названный по имени бога горы, на которой он был построен 1927г.
Поздно вечером мы прибыли в городок Джекундо (Jyekundo — тиб., Yushu – его китайское название), где разместились в довольно приличном отеле на окраине города. Следует заметить, что в городе достаточное количество комфортабельных отелей: регион активно развивается, как туристическое место. Именно в этот вечер они были битком забиты в связи с фестивалем, проходившим в окрестностях Джекундо. Наш вечер закончился в интернет-кафе, так как необходимо было отправить на «большую землю» накопившиеся впечатления и письма родным.

11-й день: 17.05. Окрестности Джекундо (Jyekundo, Yushu): монастыри Дамкар Гомпа (Damkar Gompa), Гьянак Мани (Gyanak Mani), Дондрублинг (Jyekundo Dondrubling Mon), храм принцессы Вэньчэн. По дороге — сакьяпинский монастырь в Зиву (Zhiwu). Город Сершу (Serxu, Jumang, Jugar).
Первый монастырь в окрестностях Джекундо, куда мы направились с самого утра и не пожалели впоследствии, это был монастырь Дамкар Гомпа, расположенный высоко в горах. Перед входом в главный соборный храм мы прошли «обряд очищения и омовения» в специально отведенном помещении. Монах поливал нам на руки воду из ритуального серебряного сосуда, которую мы должны были разделись: один глоток выпить, а тем, что осталось в ладонях – омыть голову. Все это действо сопровождалось непрерывным чтением молитв. Только после этого мы могли попасть на совершаемый уже в главном храме «Ритуал долголетия». Этот ритуал обычно проходит в монастыре один раз в неделю, без четкого расписания.

jetkundo
Настоятель монастыря, лама Chenli Gyamtso – восемнадцатая реинкарнация основателя монастыря Целинг Ньема, читал магические мантры, ему вторили монахи. Аббат в черной короне сидел лицом к своего рода алтарю, символической горе Меру (Сумеру), совершая в соответствии с произносимым текстом ритуальные движения руками. Затем ламы, включая настоятеля-перерожденца, одетые в красочные яркие одежды и шапки (в соответствии с рангом: разного вида красные короны, гьягши, шанаги, пр.; у настоятеля – черная корона, именуемая ригзин шиша), продолжая читать, обходили символическую гору Меру вокруг по часовой стрелке. Сделав несколько шагов, они останавливались, разворачивались в сторону алтаря и обмахивали его жезлами с укрепленными на одном конце пестрыми лентами. Все монахи, уже стоя, продолжали вторить своим наставникам. Затем раздался удар в огромный барабан и к голосам монахов присоединились голоса собравшихся в храме богомольцев. Аббат и наставники монастыря удалились. После окончания «Ритуала долголетия» храм очень быстро опустел. Монахи разошлись, остались только самые маленькие: они продолжали чтение мантр под наблюдением двух лам.
Нам было позволено пройти в «святую святых» монастыря – помещение, расположенное за фронтальной стеной главного храма. На входе в него (слева), и на выходе (справа, традиционный обход – посолонь) – огромные скульптуры гневных защитников учения.
В самом помещении, на пьедестале вдоль стены – скульптуры Будды Шакьямуни, Гуру Ринпоче (Падмасамбхавы), Марпы и Миларепы. На возвышении по задней стене – восемь ступ. По боковым стенам, от пола до потолка – маленькие скульптурки «ста тысяч Будд». Еще в одной, совсем маленькой комнате рядом со ступами – скульптура Зеленой Тары. На проповеди ее культу в школе кагью сделан особый акцент. Затем мы снова вышли в большой зал главного соборного храма. Прошли вдоль стен, разглядывая фрески с изображениями богов и бодхисатв, отражающие символику учения школы кагью.
Монастырь Дамкар Гомпа был основан в начале XIII века. Принадлежал изначально школе ньингма, затем – кагью.
Здесь необходимо сделать небольшой экскурс в историю распространения буддийского учения в Тибете. После первого проникновения и утверждения буддизма в VII веке во времена Сонцена Гампо, это учение все-таки было еще далеко от того, чтобы по-настоящему закрепиться в Стране Снегов. Наступил час Дармы, позже прозванного и вошедшего в анналы истории, как Ландарма, или «бык Дарма». Его приход к власти ознаменовался гонением на буддизм: был издан указ о запрещении буддийской проповеди и практик, закрыты и опечатаны храмы, многие из них просто разрушены. Монахам было «предложено» отказаться от своей веры. Вариантов было всего четыре: стать приверженцами бон, простыми мирянами, а тем, кто упорствовал – мясниками или охотниками, в противном случае – монахов казнили или кастрировали. Кратковременное правление царя Ландармы (он был убит в 842г) известно в тибетской историографии, как время жестокого подавления буддизма, разделившего его историю в Тибете на два периода: «период раннего распространения» и «период нового возжигания веры».
Надо отметить, что преследования Ландармы не привели к полному уничтожению буддизма. Скорее – вызвали его упадок. В восточных и западных провинциях Тибета традиция сохранялась, что предопределило возможность «нового возжигания веры». Так, непосредственно в Джекундо (провинция Кхам), была основана школа монахом Смрити, приехавшим из Непала. В западных провинциях работали Ринчен Санпо и Атиша. Первые школы буддизма, возникшие в этот период времени на Тибете и возводящие свое происхождение к Марпе и Атише, носили название кагью.
До переводчика Марпы традиция кагью восходит к имени великого махасиддха Тилопы (от него – непрерывная линия преемственности к Будде Шакьямуни), от которого была передана Наропе, Марпе, йогину и поэту Миларепе, Гампопе. Затем возникли четыре большие линии традиции кагью через разных учеников Гампопы, восемь меньших – через других учеников.
До сего дня школа Марпы именуется кагью. Атиши – носит название кагью кадампа. В школах кагью практиковалась «непосредственная передача от учителя к ученику», как гарантия правильной интерпретации священного писания и правильного понимания его смысла. Этой особенностью можно охарактеризовать практически все школы в Тибетском ламаизме, однако в период возрождения учения это было особенно важным для сохранения буддийской традиции. Особенностью школы кагью была разработка теории махамудры – одного из возвышенных учений буддизма ваджраяны. Кроме того, учителя школы кагью интегрировали в своей традиции три исторических направления буддизма. Трактат Марпы «Шесть учений Наропы» пользовался исключительной популярностью всех школ. Кагью учит в этапах Пробуждения опираться на нравственную дисциплину, сострадание к окружающим и интуитивную мудрость. Такой подход стал определяющим в формировании «новой веры» и новых школ, из которых впоследствии в XV веке под влиянием реформатора Цзонкапы вышла известная школа гелуг.
Иконография последователей ваджраяны (включая ньингма и кагью) имеет отличительные черты: на фресках храмов – большое количество изображений в тантрическом любовном соитии. Согласно традиции, центральные образы ваджраяны, включая Изначального Будду, или Адибудду, проявленные из него пять мудростей, или Дхьяни-будд, имеют сходство с Буддой Шакьямуни. Являясь проявлением Самбхогакаи, они проявляют своих супруг. Также и каждый из Идамов проявляет свои особые формы в паре со своими супругами Дакинями.
В литературе достаточно часто встречается упрощенное название, крайне некорректно объединяющее школы кагью, а также школу «старой веры» ньингма, как «красные шапки», или «красношапочники» по цвету традиционных головных уборов, которые носят монахи. Бытует ошибочное мнение о постоянных войнах между «красными» «черными» и «желтыми шапками». Отнюдь, войны велись власть имущими, пусть и от имени веры. Это надо очень четко представлять. Ведь в истории Тибета достаточно примеров, когда просвещенные учителя разных школ отказывались от сговора с правителями, сулящего гегемонию в стране того или иного направления и значительные выгоды самой школе. Более того, ламы получали образование и посвящение на своем пути в разных школах, они также могли свободно пользоваться библиотеками монастырей других школ. Ничего удивительного, с точки зрения просвещенного человека: ведь цель одна, пути ее достижения могут разниться в методах и практиках.
Покинув стены монастыря Дамкар Гомпа, мы снова направились в Джекундо, чтобы посетить каменный храм из mani-stone, именуемый Гьянак Мани. Он находится на окраине города и представляет из себя груду камней (расположенных на площади 1 кв км) с высеченными на них «Ом ма ни пад ме хум» в окружении ограды с цепью молитвенных барабанов, нескольких ступ и единственным храмом. История возникновения Гьянак Мани связана с именем принцессы Вэньчэн. На своем пути в Лхасу она посетила это место и подарила первые три камня, которые хранятся здесь по сей день. На главном алтаре в просторном зале главного храма – камень в надписью «Ом ма ни пад ме хум», камень с отпечатками стопы и руки Дорингпа (Doringpa) — девятого перерожденца ламы Гьянак Тогн (Gyanak Topdn), который и стал собирать эти камни от первых, подаренных принцессой. У одной из стен – скульптура Авалокитешвары. В Тибете, Святой стране Авалокитешвары, культ этого «Владыки, взирающего на существа милостиво» (санскр.) является одним из наиболее древних и почитаемых. На тибетском имя Авалокитешвары звучит, как Ченрези, он считается покровителем Страны Снегов. Именно Авалокитешварой был дан обет из сострадания к живущим, достигнув просветления, не уходить в нирвану, а оказывать помощь другим на пути освобождения от страданий. Согласно буддийской традиции, этот бодхисатва в ста восьми своих воплощениях является главным на земле в период между нирваной Будды Шакьямуни (Будды Настоящего) и рождением Будды Майтрейи в будущем. Духовные учителя буддийских школ, перерождающиеся уже несколько веков, самые известные лики Авалокитешвары современности.
Третий монастырь, который мы посетили за этот крайне насыщенный день, это Джекундо Гонпа, или Дондрублинг монастырь (Jyekundo Dondrubling Monastery) школы сакья («серая» или «светлая земля» — по месту, откуда распространилась традиция). Сегодня монастырь восстанавливается: ведутся активные работы внутри древних стен. Тем не менее, монастырь, основанный в конце XVII — начале XVIII века, гордо возвышался над городом, как в былые времена. С горы, где раскинулись храмы, чортены, серо-красно-белые здания монастыря (цвета, характерные для сакья), словно с высоты птичьего полета, город Джекундо лежал перед нами, как на ладони. К монастырю двигались толпы богомольцев, внизу, у его стен проходили лекции, на которые собрались монахи Дондрублинга и миряне Джекундо и окрестностей. Читал проповеди о буддийском учении аббат из Деге. Огромная толпа народа внимала словам учителя. Это производило впечатление! Старики и дети, мужчины и женщины, расположившись вокруг импровизированной кафедры (места для монашеских дебатов), слушали буддийские проповеди и наставления, как те антилопы у колеса Дхармы.
Затем мы нанесли визит в храм принцессы Вэньчэн, расположенный в горах недалеко от города. Основан он был в 710 г, на том самом месте, где принцесса останавливалась на месяц по дороге в Лхасу. Монастырь очень маленький, практически один храм и сплошное здание с монашескими кельями вокруг него, да еще на горе – пещеры – ретрит (пещеры уединения отшельников и йогинов). Задней стеной главного храма собственно и является скала с высеченными прямо в ней фигурами Будды Шакьямуни и восьми его ближайших учеников. В композиции у ног Будды – два огромных льва, на шее у него – ожерелье из опалов и янтаря. С одной стороны от Будды – четыре женские, с другой – четыре мужские фигуры. Монахи утверждают, что скала была изначально такой, и подвергалась только декорированию – ее покрасили, а на самого Будду и его учеников надели шелковые одеяния и украшения. Что ж, можно поверить, если учесть, что скульптор отсекает от камня «лишнее» в работе над своим творением, оставляя лишь «изначальное», саму суть.
Весной за скалой бьет ключ и монахи собирают проступающую сквозь камни воду для ритуалов. Так, перед традиционным возложением шарфа к алтарю Будды Шакьямуни, необходимо было «очиститься» — испить ее и коснуться головы, и монах налил мне именно эту «священную» воду из серебряного чайника в сложенные ладони. Невозможно было оторвать взгляд от лиц, высеченных в скале. Рассмотрев их подробнейшим образом, мы вернулись в комнату, преддверие главного храма. По стенам — старинные фрески с изображением защитников учения, пантеон традиционных божеств, колесо сансары.
Среди прочих ритуальных предметов мы обнаружили ритуальную раковину и попросили показать ламу, как и для чего она используется. Монах, улыбаясь, сказал, что если он подует в нее, Будда окажется здесь же и прямо сейчас. Действительно, вибрация звука была настолько необычна, что казалось, барабанные перепонки просто лопнут. К тому же все было «исполнено» на одном дыхании, и в этом невероятно долгом выдохе монаха прозвучало «нечто» в резонанс биенью наших сердец, искреннее и изначальное.
Попрощавшись с приветливыми монахами храма принцессы Вэньчэн, мы вернулись в Джекундо, откуда двинулись в сторону Сершу, по дороге заглянув еще в один монастырь Ньидзонг школы сакья (Nyidzong Mon) в городишке Зиву.
К вечеру мы добрались до нового Сершу (есть еще и старый город – в районе одноименного монастыря, и это достаточно частое явление в Тибете). Примечательно, что когда мы подъехали к единственному современному отелю в городе, со двора его немедленно были изгнаны до того мирно пасущиеся яки. Зрелище было презабавным. Но портье, видимо, решил, что яки во дворе подорвут репутацию отеля.
День был великолепным. Настроение у всех приподнятое. За ужином мы еще попробовали традиционную тибетскую тсампу. Понравилось это блюдо, правда, далеко не всем.

12-й день: 18.05. Дебаты в монастыре Сершул (Sershul Monastery). Монастырь Бамньинг (Bumnying Monastery). Дорога к Священной области Дзогчен (Dzogchen). Материнский монастырь Дзогчен Рудам Оргьен Самтен Чолинг (Dzogchen Rudam Orgyen Samten Choling Monastery).
С самого утра мы отправились в монастырь Сершул, расположенный в 22 км от города, где нам предстояло посмотреть ежегодно проводимые в нем дебаты, на которые собирались ламы со всего региона. Монастырь этот основан более 300 лет назад, реконструирован в 1993г (финансирование из США, а также частные пожертвования), принадлежит сарма (одному из новых направлений школы гелуг). Сейчас в нем постоянно живет около тысячи монахов. Монастырь Сершул, построенный по типу университета, постоянно расширяется, строятся новые здания, не хватает мест для собора.

Мы посетили класс начальной школы. Общая схема обучения в монастыре такова. Мальчиков берут в возрасте от пяти до десяти лет. В течение трех лет они проходят общие дисциплины, чтение, письмо. Далее – более высокие уровни, на которых учат анализировать священные тексты, осваивают практики буддизма (в течение двух – шести лет). Следующий уровень, ламрим, может продолжаться бесконечно. Он состоит в постижении искусства дебатов и совершенствовании в практиках.
В главном здании проходят совместные медитации, дебаты, чтение мантр. На дебаты, которые мы наблюдали, собралось около 200 монахов.
Мы также поднялись несколько выше новых построек монастыря, в сторону гор, к старому собору: молитвенные барабаны в нем из кожи яка, на стенах – старинные танка. Там же, наверху, откуда открывался потрясающий вид на долину, окруженную снежными вершинами, мы прошли вдоль стоящих в ряд ступ и выложенных грудами камней.
В самом городе Сершу мы посетили монастырь Бамньинг, принадлежащий школе гелуг. Очень небольшой и очень уютный. Сейчас многие монастыри и храмы в Тибете восстанавливаются и строятся заново. Последний – не исключение.
После непродолжительной прогулки по городу — снова в путь, по долине реки Ялонг Джианг (Yalong Jiang), окруженной покатыми горными склонами, на которых тут и там мелькали монастыри и храмы, ряды ступ и одинокие чортены… в священную область Дзогчен.
Мы достигли Священных гор Дзогчен уже вечеру, поэтому с разрешения настоятеля остановились на ночлег прямо в монастыре, вволю нагулявшись перед этим по тропинкам священного ущелья Рудам.