Loading selfdriving_a

Экспедиция Sunsara Travel. 2007 год.

13-й день: 19.05 Священные горы Дзогчен (Dzogchen): восхождение к пещере Падмасамбхавы. Дзогчен Рудам Оргьен Самтен Чолинг (Dzogchen Rudam Orgyen Samten Choling Monastery). Дорога в Деге (Dege). 
Прежде всего, несколько слов о Священной области Дзогчен, сердцем которой является ущелье Рудам и окружающие его горы. Здесь находятся тысячи природных пещер, многие из которых и сегодня пригодны для проживания. Они разбросаны по всем горам: средь снежных скал, среди лесов, на самой разной высоте – от 2700 до 7000 м. Именно в эти пещеры самые выдающиеся, высоко реализованные йоги уходили в затворничество и достигали просветления. Среди них Дзогчен Пема Ригзин, Патрул Ринпоче. Считается, что в средней озерной пещере Снежной Горы в течение трех лет жил Падмасамбхава. В этой области он спрятал множество сокровищ Дхармы – терм, открыл священный город Дакини в Озере Галакси. Гуру Ринпоче трижды благословил Область Дзогчен, как мандалу, в Белых Скальных пещерах он давал учения Защитникам Дхармы. Многие мастера достигали здесь просветления, восходя к вершинам духовных практик. Долгие годы проведя в ретрите (уединении и практиках), они оставили многочисленные чудесные знаки своего пребывания в Священной области Дзогчен, как например, отпечатки ступней Падмасамбхавы.

dzogcheng
Каждый день по священной долине Дзогчен по меньшей мере тридцать раз доносится звук рога из легендарных пещер и пещер без названия, возвещающий о начале практики. Здесь же находятся вызывающие восхищение озера Экаджати и Галакси, скала Рахулы, снежная гора Силтрон, Музыкальный Валун. Это место примечательно потрясающими видами, сотканными из чистых, отражающих небо озёр в окружении снежных горных хребтов; величественных водопадов; шумных рек и журчащих ручейков; красивейших цветов и кустарников; стройных деревьев, словно спускающихся в долину по горным склонам.
Следует отметить, что с 2000 г началось восстановление как самого материнского монастыря Дзогчен, так и пещер Священной области.
Мы совершили восхождение к одной из пещер Падмасамбхавы (до среднего озера идти 5-6 часов от монастыря, там же, в пещерах, можно переночевать, получив специальное разрешение в монастыре). Ущелье достаточно просторное, но с пути сбиться невозможно: даже хоженая — перехоженная тропинка сплошь усеяна маленькими желтыми цветами, на деревьях, то там, то здесь – мелькают молитвенные флажки, а среди скал – груды сложенных камней указывают верное направление. По дороге нам периодически попадались пустующие пещеры, а также маленькие домики, в которых жили обслуживающие эти пещеры, совсем молодые монахи. Природа вокруг – потрясающей красоты. С рассветом, когда мы только стали подниматься, мы наблюдали поляны, усыпанные нежно-голубыми и белыми цветами, покрытыми серебристым инеем. Дальше, меж голубых озер, журчащих ручейков и живописных водопадов, — такие же цветущие поляны, словно сбросив с себя ночное покрывало колючего инея, благоухали пред солнечными лучами. Чем выше мы поднимались по ущелью, тем свободней было дышать, не взирая на высоту, тем легче было идти дальше. Странное состояние радости, настоящего блаженства, будто мы попали в рай на земле, охватило всю нашу группу. Когда мы подошли к пещере Падмасамбхавы, йогин, живущий в ней, жестом пригласил нас войти, сам же удалился. За ветвями деревьев видны были только очертания его фигуры, сидящей в позе лотоса на краю скалы. Сама пещера – просто каменные стены, украшенные танка с изображением Падмасамбхавы и Авалокитешвары, фотографии йогинов – мастеров Дзогчен и самое необходимое для жизни в ретрите: постель (просто свернутое грубое одеяло из овечьей шерсти) и несколько книг.
Очень не хотелось покидать это место. Всем без исключения. Но надо было спускаться к монастырю и ехать дальше.
Монастырь Дзогчен Рудам Оргьен Самтен Чолинг. История самого монастыря уходит корнями в XVII век, когда будущий его основатель, Дзогчен Падма Ригзин, прибыл в Священное Ущелье Рудам в сопровождении трех учеников: одного, подобного солнцу, другого – луне, третьего – звездам. В течение долгого времени Падма Ригзин практиковал в Священном Ущелье Рудам и в Снежных Горах Силтрон. У него было видение Падмасамбхавы, повелевшего ему построить монастырь. Что и было исполнено. Сначала вырос один из самых крупных храмов в Тибете, в его окружении был возведен монастырь.
Падма Ригзин и его ученики многие годы передавали учение Дзогчен. Считается, более шестидесяти четырёх учеников Падмы Ригзина реализовали Радужное Тело в этой области. Ущелье Рудам стало Священной Областью Дзогчен, а монастырь Рудам Оргьен Самтен Чолинг стал известен, как Материнский Дзогчен Монастырь. Впоследствии многие поколения мастеров Дзогчен стремились сохранить традицию, тысячи практикующих достигли здесь просветления. Монастырь стал центром традиции Ваджраяны тибетского буддизма.
В систему Дзогчен Монастыря входит Материнский Дзогчен Монастырь, Университет Пяти Наук Дзогчен Шри Сингха, ретритные центры и священные горные пещеры Дзогчен. Учебную программу составляют: базовый лингвистический курс, в котором особое внимание уделяется знанию текстов Дхармы; обучение тантрическим танцам; искусству и ритуалам; музыке и тантрическим мелодиям; тайным тантрическим практикам. Сегодня продолжаются работы по восстановлению монастыря: многие храмы были разрушены почти до основания, и пустые глазницы оставшихся древних стен смотрели в наши сердца пронзительной синевой безоблачного неба. Мы посетили главный храм, недавно восстановленный, скорее даже – заново построенный, и здание университета. В монастыре сейчас живут около ста монахов.
И немного о Дзогчен.

dzogcheng_sacred_valley_and_mon_2
Традиция возникла из истоков ньингма – «старой школы», основателем которой считается индийский мудрец и практик Падмасамбхава, последователь ваджраяны, почитаемый в школе, как «Второй Будда». В рамках «девяти колесниц», уровней учения ньингмы, существует учение Великого совершенства, или Дзогчен, которое содержит, помимо прочего, эффективные практики, позволяющие достичь просветления, состояния Радужного Тела, в течение одной жизни. Это – одно из основных отличий школы Дзогчен, как и ньингмы, ее последователей – кагью (разница только в количестве колесниц), а также бон (те жу девять колесниц учения). Кроме того, в традицию Дзогчен включены элементы автохтонных верований и практик (здесь мы наблюдаем безусловное влияние бон и народной религии еще на этапе первого проникновения буддизма в Тибет, ведь именно Падмасамбхава «усмирил» гневных местных демонов и, связав их обетами, превратил в защитников учения). Учение Дзогчен, как и ньингма, опирается на тексты традиции Устной Передачи (тантры Маха-йоги, коренные и объяснительные тантры Ануйоги, цикл тантр Ати-йоги), сокровища (Терма) и литературу Видений, или мистических откровений.
Познакомившись с монастырем и традицией школы Дзогчен, мы снова двинулись в путь. Минуя перевал за перевалом, уже на высоте свыше 5000 м нум, мы въехали в красивейшее ущелье. Остановились ненадолго на берегу реки, и тут же обнаружили в ней огромное количество яшмы и оранжевого халцедона.
Следующая остановка – в монастыре со странным названием «Дом на краю ущелья» (Mdonkhar Mon). Монастырь принадлежит школе сакья. Только к ночи мы добрались до города Деге, где остановились в современном комфортабельном отеле. Он словно примостился у подпорной стены. Весь город Деге раскинулся горам, улицы его разбиты на террасах, переходящих одна в другую. Между отелем и очередной стеной – внутренний двор, который владельцы остроумно декорировали разноцветными флажками, создающими эффект прозрачной радужной кровли.

14-й день: 20.05. Деге (Dege). Старинная типография Дердже Паркханг (Derge Parkhang). Сакьяпинский монастырь Дердже Гончен (Derge Gonchen Monastery).
Первым делом мы посетили Дердже Паркханг – старинную типографию, которая была основана в 1729г. В ней собрано тридцать две тысячи печатных матриц, представляющих собой священные тексты на брусках из дерева, обработанного в ячьем жире для прочности. Тринадцать тысяч матриц – это Ганчжур, еще три тысячи – Данджур, остальные матрицы — это философские и медицинские трактаты, исторические и географические тексты. Подобных типографий было еще три в Тибете: самой Лхасе, Шигатсе и Лабранге. В Шигатсе типография сгорела. Теперь в Деге хранится 70% всех матриц. Тексты, вырезанные на них, в основном написаны на тибетском языке, есть непереведенные с санскрита. Матрицы собраны в затемненном помещении, по длинным переходам которого мы прошли в мастерские, где смогли наблюдать за процессом «печатания» священных текстов.
Мастеровые работали, как заведенные, камера фотоаппарата, даже в спортивном режиме не успевала «выхватывать» их движения. В одном из помещений – своего рода ОТК, где пожилой монах отбирал испорченные листы будущих книг. Еще в одном – небольшой магазинчик, в котором можно приобрести напечатанные в этой же типографии изображения Будды, бодхисатв, защитников учения – на любой вкус и любого размера.

dege_ancient_printhouse_4
Прямо в типографии, на первом этаже, расположен храм, который сейчас восстанавливается и реставрируется, поэтому там же разместились мастерские. Мы как раз наблюдали за изготовлением статуи Будды Шакьмуни и в большом количестве – колес Дхармы и антилоп. Это повсеместно встречающийся на крышах преддверного портала тибетских храмов символ: вокруг колеса Дхармы две лежащих напротив друг друга антилопы. Колесо Дхармы символизирует буддийское учение, без начала и конца, фигуры антилоп, самца и самки, – внимающих учению всех живых существ с невинной чистотой. Антилопы также знаменуют собой первую проповедь Будды Шакьямуни в оленьем парке в Индии (близ Варанаси). Вокруг здания типографии, расположенного в самом центре города, как и во всех тибетских священных местах – цепь молитвенных барабанов.
Неподалеку, в самом городе, находится монастырь Дердже Гончен, куда мы и направились. Основан он был в 1448 году, однако завершено строительство – только в XVII веке королем Лочен Джамба Пхунтсок. Монастырь неоднократно разрушался, последний раз – в прошлом столетии. Восстановлен в 1987-1988гг. Относится монастырь Дердже Гончен к школе сакья (нгорпа). Систему монастыря составляет главный храм с окружающими его зданиями, в которых расположены монашеские кельи и хозяйственные помещения. Они создают сплошную стену вокруг монастыря. В двух шагах – летний дворик для дебатов.
Посещение главного храма монастыря поразило наше воображение. Этот огромный зал с потрясающими фресками и высоченными потолками, с которых свисали «чема» — длинные украшения в виде зонта с разноцветными полосами, казалось при взгляде вверх, утыкался в самое небо. За его фронтальной стеной – длинный коридор, вдоль которого – лестницы в три комнаты. По задней сплошной стене коридора располагалась огромная библиотека. Естественно, перед входом в этот коридор стояли прикрытые шелком скульптуры гневных защитников учения.
Поднявшись по лестнице в первую комнату, мы увидели в ней огромную скульптуру Падмасамбхавы, вокруг него справа и слева – скульптуры Мандаравы и прекрасной Еше Цогьял. По периметру вдоль стен – скульптурные изображения Гуру Ринпоче, соответствующие восьми его именам, включая Гуру Чокье Дордже (в тантрическом соитии с Мандаравой или Еше Цогьял) и гневный образ Гуру Нима Одзер.
В следующей комнате мы обнаружили столь же большую и столь же великолепную скульптуру Будды Шакьямуни с расположенными по бокам от него скульптурами его главных учеников, Маудгальяна и Шарипутра, с патрами и посохами в руках. По периметру стен – скульптуры 16-ти архатов в монашеских одеяниях, первых учеников Будды Шакьямуни, которые, к тому же, являются историческими лицами. Вокруг головы каждого архата аура, на заднем фоне за скульптурами – цветущие деревья, горные ручьи, скалы и облака. Каждый из учеников обладает характерными отличительными признаками: на коленях у Бакулы, «Родовитого», — мангуста; Упасака Дхарматала держит спасенного тигренка; Канакаватса изображен с нитью драгоценного жемчуга; Абхеда, «Счастливый» — с маленькой ступой; Рахула, «Постигший первоначальный звук», — корону; Пиндола-бхарадваджа у сердца в одной руке держит книгу, в другой его руке – патру для подаяния. У входа – четыре Махараджи — Великие Цари, охранители четырех сторон света. Одетые в военные костюмы, характерные шлемы, в панцирях и с оружием в руках, они словно стояли на страже, гневные и могучие.
Третье помещение целиком принадлежало Будде Майтрейи – «Тому, кто есть любовь». Будду Грядущего, символ чистоты и совершенства, окружали скульптуры – образы Майтрейи, украшенные в одинаковые лучистые короны (символ пяти мудростей) и осыпанные драгоценностями (символ совершенного качества Тела Лучезарных Форм).
Мы еще долго бродили по главному храму монастыря, разглядывая фрески, его внутреннее убранство, святыни, ритуальные предметы, одухотворенные под впечатлением увиденного.
После визита в монастырь мы отправились в горы, к знаменитым пещерам-ретрит, откуда перед нами открылась потрясающая панорама города Деге, раскинувшегося вдоль реки в живописном горном ущелье. Затем вернулись в гостиницу и остаток дня группа решила посвятить знакомству с городом и банальному шоппингу.
Следует заметить, что в Деге есть интернет-кафе (стоимость 1,5 часа в нем – 5 юаней).

15-й день: 21.05. Выезд из Деге (Dege). Монастырь Баюн (Boyun, Pelyul Namgyel Jangchubling Monastery). Дорога до города Чамдо (Chamdo, Qamdo).
Выехали из Деге рано, так как именно в этот день в монастыре Баюн, или Намгьел Джангчублинг (ньингма) ожидали увидеть если не саму мистерию Цам, то, по меньшей мере, ее генеральную репетицию. И мы не обманулись.
Прибыв в город Байю (Baiyu), к стенам монастыря Баюн, мы сразу окунулись в атмосферу праздника. Сотни паломников, приехавшие посмотреть на представление, облепили пространство по периметру площади перед храмами монастыря. Ритуальные танцы уже начались: монахи в ярких красных, зеленых, синих и желтых одеяниях (им соответствовали такого же цвета шапки) двигались по кругу, то медленно переступая с ноги на ногу, то ускоряясь и кружась, будто вихрь. На лицах не было масок как в мистерии Цам, но их почти не было видно: ритуальные шапки всех участвующих в представлении лам были украшены разноцветными лентами, ниспадающими со всех сторон. Монахи замирали ненадолго, выстроившись в ряд, но раздавался очередной призывный звук трубы дунчен (которая используется для тайных тантрических ритуалов), сотрясающий всю округу, и танец возобновлялся. Среди мелькающих пестрых лент (тех же четырех цветов в руке каждого танцора), это головокружительное зрелище казалось фейерверком цветов. Мы получили истинное наслаждение, наблюдая за ритуальными танцами, воссоединившими народные обычаи тибетских праздников с традицией школы ньингма. Сам монастырь Баюн занимает наиболее высокий холм, представляя собой целый город с огромным храмовым комплексом. Вокруг него и возник впоследствии городок Байю, выстроенный весь в традиционном для Тибета стиле. Возвращаясь по той же дороге вдоль реки по красивейшему ущелью (это – единственная дорога, связывающая город Байю с миром), мы все еще находились под впечатлением от увиденного. И вот, наконец, мы пересекли мост, являющийся официальной границей Тибета. Хотя ощущение, что мы в Стране Снегов, присутствовало уже на протяжении длительного отрезка нашего пути. Вслед за ущельем, ведущим от монастыря Баюн, мы въехали в другое, не менее красочное, которое привело нас к монастырю Вара (Wara – принадлежит школе сакья). Остановившись ненадолго у его стен, мы снова двинулись в путь. Уже глубокой ночью прибыли в Чамдо.

16-й день: 22.05. Монастырь Калден Джампалинг (Kаlden Jampaling — гелуг) в Чамдо (Chamdo). Дорога (№317) от Чамдо через Ривоче (Ratsaka, Riwoqe), зону рынка копателей Carterpiller Fungus, красивейшее ущелье Кьилькхар (Kyilkhar). Остановка в селении Тенгчен (Tengchen, Dengqen).
В городе Чамдо мы с самого утра мы посетили монастырь Калден Джампалинг, основанный в середине XV века одним из первых учеников Цзонкапы – Джансенгом Шираб Дзонгпо (Jangseng Shirab Zhongpo). Там нам удалось наблюдать ритуал «очищения храма водой». Большинство монахов, сидя друг напротив друга стройными рядами, читали священные тексты, другие – носили в храм ведрами «освещенную воду», которую первые пили, не прерываясь в чтении текстов, некоторые – входя в тантрический экстаз. Кто-то – с закрытыми глазами, кто-то – методично пошатываясь в такт священного писания. Мы наблюдали за происходящим, будто перед нами – мистическое действо, происходящее в параллельном измерении, недоступном нашему пониманию. Ритуал продолжался несколько часов, пока мы были в монастыре. А монахи все несли и несли ведра с очищенной водой к ступеням главного храма.

chamdo3
В структуре монастыря всего три храма, один из них – посвящен Ямантаки (или Ваджрабхайраве). Имя этого идама можно перевести, как «Ваджрный Устрашитель», другое его имя – «Палач (бога смерти) Яма», относящийся к генезису Мудрости. Надо отметить, скульптура Ямантаки, а также гневных божеств, его окружающих, произвели несколько удручающее и устрашающее впечатление. Однако, эти божества несут в себе всю смысловую, энергетическую и деятельную сокровищницу пробужденных качеств, с которыми практикующему придется столкнуться на своем Пути. Одна из функций этих идамов — защитников – разрушать и устранять препятствия, защищать практикующих во время созерцания и практик. К препятствиям могут относиться стихийные бедствия, мор, болезни, войны, что особенно подчеркнуто в собранном на жертвенных колоннах оружии. Все без исключения, идамы выглядели гневно-устрашающими: с тремя глазами, одно- трех- или девяти-ликими, их головы были увенчанными коронами из пяти черепов (символ подавленных клеш), выражение лиц – свирепое, желто-красные волосы – дыбом (выражают тыготение к нирване), в одеянии – передники из шкур тигра, на руках и ногах — браслеты из развевающихся змей-нагов. Сам Ямантаки на главном алтаре – обнимает Супругу двумя руками, в которых дигуг и габала, остальные тридцать рук вытянуты по бокам в пространство с различными атрибутами. Все скульптурные композиции – в правом наклоне (от смотрящего – акцент на метод Упайю). Фигуры объяты пламенем мудрости, на заднем фоне – горы и облака.
После посещения храма Ямантаки вряд ли у кого бы то ни было возникнет желание создать препятствие практикующему.
Из Чамдо мы выехали, надо отметить, по неправильной дороге (хотя тибетцы на ее пути нас убеждали в обратном). Узкая лента грунтовки по горному серпантину… наверное, это именно то, что необходимо было нам на пути.  Промежуточная остановка в Ривоче, ничем не примечательном городишке. Существуют старая и новая деревни. В старой прежде был мемориальный комплекс из ста восьми ступ, которые были разрушены, сейчас – проводятся работы по их восстановлению.
Несколько слов о чортенах. Ступа (тиб. – «чортен») – является символом тибетской веры, такой же, как распятие или икона у христиан. В символике тибетских чортенов, которые имеют практически одинаковую форму, разные — только размеры, всегда представлены следующие составляющие. Нижняя часть – это квадрат, символизирующий твердь земли и жизнь на земле. Далее — ступени достижений, позволяющие подняться до уровня каждого из вышележащих элементов. Над ступенями лежит шар Воды, на котором, в свою очередь, – конус Огня, или рвения. На вершине конуса Огня – чаша Воздуха, а над ней – Дух (Эфир, дыхание), стремящийся покинуть материальный мир. Следуя ортодоксальной традиции буддизма, можно провести аналогию с шестью колесницами Учения.
В этот день мы проезжали очень маленький женский монастырь, «мраморную гору», зону рынка копателей Carterpiller Fungus (лечебный корень, используемый «восточной медициной» для лечения онкологических и гинекологических заболеваний), монастырь Когун Кунба (Kogun Kunba), делая снимки прямо «на лету». Ближе к вечеру мы въехали в потрясающей красоты ущелье Кьюлкхар (Kyilkhar). Миновав еще несколько монастырей и селений, прибыли в Тенгчен, где в довольно приличном гестхаузе остановились на ночь.

17-й день: 23.05. Монастырь Зижу (Zizhu, Kaley Gyakar -традиция бон): встреча настоятелем Дингчен Еше Ринпоче. Монастырь Тенгчен (Tengchen  — ньингма). Выезд в сторону Сог (Sok, Sog). Остановка в гестхаузе городка Тартанг (Tartang).
Раньше, чем в этот день, мы, пожалуй, за все время нашей экспедиции не просыпались. Вся группа – в ожидании встречи с сакральной традицией бон, древнейшей в Тибете.
Мы двинулись в сторону монастыря Зижу. Надо заметить, нашли к нему дорогу не сразу: в горах нет никаких указателей; местные жители зачастую не знают, что происходит за рекой или в соседнем селении; а монастырь не просматривался со стороны долины, так как находился в горах за перевалом. Но говорят, «язык до Киева доведет», тем более, родной язык нашего гида Эвереста – тибетский. И путь был найден. Мы переправились через мост и въехали в глубокое ущелье: каменные стены нереально нависали прямо над дорогой. Затем еще около часа поднимались по крутому и опасному серпантину на священную гору Зижу: строительство дороги еще не завершилось.
Когда опасная лента серпантина была позади, перед нами открылся потрясающий вид на монастырь, что раскинулся на священной горе на высоте 4850 м над уровнем моря. Он возвышался над всеми горами окрест, гордо взирая с высоты птичьего полета на красивейшее плато региона Чамдо.

zishu_bon_monastery_3

Слово «зижу» в переводе с тибетского означает «шесть пиков». Окруженные горной грядой, являющейся торцом Циньхай-Тибетского плато, эти шесть неровных пиков, крутых и величественных, обрываются внезапно. Они образуют с одной стороны практически отвесную стену, с другой — захватывающий дух редкой и суровой, почти брутальной красотой склон, на котором раскинулись храмы монастыря. Они, большие и маленькие, напоминали драгоценные камни в царской короне. Причудливые отверстия в скалах, парящие огромные орлы в пронзительно синем небе, потрясающий воображение пейзаж долины, раскинувшейся вдоль реки у подножия Зижу, давали ощущение нереальности происходящего, чувство искреннего восторга, которым все наслаждались.
Древние легенды гласят: Амитабха наделил гору огромной силой, предопределив, что это место даст рождение многим великим мастерам. Гора является одной из четырех священных в традиции бон. Как считается в Зижу, она была местом просветления Авалокитешвары. Шесть ее пиков – это олицетворение шести спасенных Авалокитешварой. Они же — символ шести условий для достижения нирваны, равно как и отражение шести основных препятствий на пути освобождения от страданий: враждебности, невежества, желаний и страстей, жестокости, сомнений, зависти. Каньон вокруг горы Зижу, таким образом, стал символом шести путей просветления, чем по сей день привлекает огромное число пилигримов со всего Тибета ежегодно.
Монастырь Калей Гьякар (Зижу) является одним из самых древних во всем Тибете: его корни уходят на глубину двух с половиной тысячелетий. Согласно летописям, на которые ссылаются ламы монастыря, в V веке до н.э. второй царь Тибета Мути Тсанпо пригласил 108 мастеров древнейшей традиции Юнгдрунгбон и основал 37 монастырей в Верхнем, Среднем и Нижнем Тибете. По главному монастырю было учреждено в каждом из трех регионов. В Нижнем Тибете – это Зижу. Его основателем и первым настоятелем был мастер Мубангсадонг.
Более восьмидесяти великих мастеров бон и буддизма достигли высших ступеней просветления в монастыре. Вот только некоторые из них: Тэнпа Намха (бонский учитель Dran pa Nam mkha), великий Падмасамбхава, учителя Тсеванг Ригзин, Лодан Ньингпо, Сангье Лингпа. Прежде в монастыре жило до трех тысяч монахов, сейчас их число сократилось на порядок. Однако деятельность лам не прерывалась, даже когда сам монастырь был значительно разрушен. Восстановление его началось под руководством Гуру Ринцин Джансай Ринпоче, духовного наставника нынешнего настоятеля монастыря и продолжено последним, с которым нам предстояла встреча. Но об этом – позже.

zishu_mon
Мы посетили главный храм монастыря с огромным залом чтения сутр, в котором проходят ежедневные службы и совершаются религиозные обряды, богослужения и ритуалы, другие храмы Зижу , значительно меньшие по размеру, монашеские кельи, даже пещеры, куда ламы уходили в ретрит. Они разбросаны по всей горе, во многих – артефакты, оставленные просвещенными учителями столетия назад. После общего ознакомления с монастырской жизнью в традиции бон, мы были приглашены к настоятелю Дингчен Еше Ринпоче. Он, следуя миссии своего учителя, восстановил в монастыре традиционную для бон систему «сутра – аргументаций», под его началом в монастыре были построены заново четыре колледжа.
В одном из них (Драцанг) проводится обучение основам буддизма, т.н. базовому циклу. Во втором (Джирджха, или сутра-колледж), который является следующей ступенью, проводится обучение буддийской теории и текстам (сутрам). В третьем колледже (Шейджха, или колледж постижения аргументации) укрепляется вера в буддизм через интенсивные дебаты. Четвертый колледж (Гунджха, или школа медитации) помогает студентам трансформировать накопленные знания на новый жизненный уровень, предполагая ежедневные практики через медитацию и самопознание. Лучшие из монахов после обучения уезжают в города и небольшие деревни Восточного Тибета и других регионов, где они распространяют священные принципы буддизма, оказывают всестороннюю помощь мирянам, совершают необходимые обряды и священнослужения.
Дингчен Еше Ринпоче открыл при монастыре приют для стариков и детей-сирот, а также небольшой госпиталь. По его словам, именно эти шаги он считает смыслом жизни. Образованность Дингчен Еше Ринпоче, его чувство юмора, необычайная просвещенность, сквозящие в беседе, покорили нашу группу, ставшую первыми пилигримами из-за пределов Страны Снегов и Поднебесной.
Ожидая встречи древнейшей традицией бон, мы, естественно, были скованы мифами о жрецах, которые, управляя нагами (духами подводного и подземного мира), способны одним взглядом испепелить человека и воскресить его из царства мертвых. Кровавые жертвоприношения гневным богам, темные, окутанные тайной ритуалы погребальных практик дур бона (Dur Bon), управление демоническими силами подземного мира и небесными богами… Легенды, бытующие в западном мире, не поскупились наделить традицию бон и ее жрецов колдовской силой, кровожадностью и жестокостью, если тайной, то страшной, если богами, то более похожими на гневных идолов, если надеждой на спасение, то через жертвоприношение, как наиболее распространенный вариант – человеческое. Одного взгляда на бонского священнослужителя достаточно, чтобы безнадежно заболеть, испортив свою карму окончательно и бесповоротно (Говорят!).
Тем неожиданней было увидеть человека с обезоруживающей улыбкой и добродушной искрой в глазах, излучающего насмешливое веселье и искреннее жизнелюбие. Конечно, каждому из нас был предложен традиционный тибетский чай с ячьим маслом (еще Цыбиков предупреждал, что к нему надо относиться, как к бульону – не иначе). Но, честное слово! никогда ни до, ни после, мы не пробовали такого вкусного тибетского чая. Все предрасполагало к доброй беседе, в которой мы просто засыпали Дингчен Еше Ринпоче своими вопросами. Он ответил на все, и надо отметить, ответы были обращены в сердце каждого. Мы много нового почерпнули в разговоре, в том числе, о самой традиции бон и ее практиках, о путях просветления и достижения совершенства, о мнимом «противостоянии» бон и буддизма, о доминировании мужского начала в религии, о предстоящей эре «матриархата». Выкристаллизовалось главное: человеку, который стремится к духовности, в будущем надо готовиться к серьезным испытаниям, приспосабливаться к объективно складывающейся реальности. Чистота же религии зависит от ее проводников.
Настоятель подарил каждому из нас четки из семян священного дерева, название которого нам, к сожалению, понять не удалось, по DVD- диску и рекламной брошюре о монастыре. От предложенного обеда пришлось вежливо отказаться: дорога предстояла слишком длинная и трудная, — лимит времени оказался исчерпан.
Уже в машине, из подаренной брошюры удалось узнать, что Ринпоче «не только глубоко изучал три раздела канона, но интенсивно практиковался и достиг просвещения в различных областях, включая Йедам и Дзогчен. Его милосердие и сострадание, сдержанность, образованность, чувство юмора и жажда знаний – производят впечатление на многих людей». Это абсолютно точно!
Прежнее восприятие религии бон, основанное исключительно на литературных источниках (включая научные труды известных тибетологов), совершенно изменилось.
Если относиться к религии бон, как к религии шаманов и идолопоклонников, жаждущих крови, можно с тем же успехом обозначить христианство, как еврейскую секту, поклоняющуюся жертве (то же идолопоклонничество) во имя собственного спасения. За ритуалами и обрядами – не увидеть суть. Любые крайности нелепы.

zishu_bon_monastery_8
Различные виды древнейшей религии Тибета — бон, выделяемые исследователями очень приближенно в классы «небесного бона» и «бона могильщиков», или «бона погребальных практик», отражают скорее многообразие живого опыта традиции бон в магических и религиозных практиках, чем суть самого учения. Неоспоримо влияние на древний бон идей шиваизма, по мнению ряда исследователей, включая Д.Туччи, даже ислама, зороастризма и несторианства, значительно позже – буддизма. Впитав многое, бон на протяжении всего своего развития оставался еще и «народной религией», откуда эта сосредоточенность традиции на ритуалах защиты от зла, опасностей. А зло и опасности обитают не на небесах. Древние обычаи тибетцев составили основу, на которой с течением времени была выстроена сверхструктура учения бон. И с точки зрения Дингчен Еше Ринпоче, современный бон – это традиция, или школа, в буддизме. Просто с несколько расширенным пантеоном божеств и хранителей учения. Ведь для тибетца в каждом озере живет Лха (бог, пусть даже очень маленький), и в каждой горе живет Лха, и в каждом камне живет Лха. Вот поэтому жрецам бон приходится общаться не только «с теми, что на небесах», но и «дружить» с земными богами.
Хочется добавить несколько слов о Юнгдрунгбон (g.yung drung bon) – традиции, лежащей в основании монастыря Зижу. Дословно «юнгдрунгбон» – это «жрецы шестой колесницы бона», содержащей особое учение «бона свастики». Свастика бона не идентична используемой в буддизме: она вращается в противоположном направлении, т.е. против часовой стрелки. Жрецы шестой колесницы в ортодоксальной традиции — это аскеты, ведущие чистую и безупречную жизнь.
После возвращения в городок Тенгчен и беглого осмотра монастыря с одноименным названием (основан в 1110г. ламами Шераб Гьялцен и Монлан Гьялцен, был разрушен, восстановление продолжается по сей день, живет около 300 монахов, принадлежит школе ньингма, имеет тесные связи с боннской общиной, школой гелуг), мы выехали в сторону Сог. Остановились на ночлег неподалеку от Сог в гестхаузе селения Тартанг.

18-й день: 24.05. Сог (Sok, Sog): монастыри Тсанден Гонпа (Tsanden Gonpa – гелуг), Кагья Лхакханг (Kabgya Lhakhang Monastery). Дорога до Накчу (Nakchu) Северный отрезок Сычуань-Тибетского Шоссе (Tibet-Sichuan Highway North). Накчу – Амдо (Amdo, Draknak) по отрезку Тибет-Циньхайского шоссе (Tibet-Qinghai Highway).
Монастырь Тсанден Гонпа в небольшом городишке Сог был основан монгольским наместником Юши Хан Тензин Гхогьел (Qushi Qan Tendzhin Ghogyel) в XVII веке, позже монастырь бал передан в управление гелуг. Сейчас в нем живет не более 200 монахов. Примечательно устройство монастыря: в нем два главных храма, верхний Лакханг Марпо (Красный) и нижний Лакханг Карпо (Белый). Он стоит на невысоком пригорке, словно специально для него устроенным самой природой, в долине реки Сог Чу (Sok Chu), возвышаясь над городом, как знаменитый дворец Потала возвышается над Лхасой. Даже внутреннее убранство и структура лестниц и переходов храмового комплекса напоминают устройство Поталы. Над Красным храмом в небольшой комнате – символичная скульптурная композиция горы Меру (Сумеру), подобная тем, что хранятся под самой крышей во дворце Далай-лам. При осмотре святынь монастыря мы также обнаружили старинную редкую танка с изображением монгольского героя Согпо Зактела («зак» переводится как тигр, «тел» – управляющий). Монастырь, двери которого всегда открыты для паломников и богомольцев, тем не менее, не практикует экскурсии для туристов, проникающих сегодня в самые отдаленные уголки Тибета. Но приветливый лама провел нас по всем храмам монастыря, уделив особое внимание главным, на его взгляд, святыням и реликвиям, рассказывая о происхождении и назначении последних. Когда мы уже отъезжали, на крыше Лакханг Марпо собралась детвора из числа воспитанников монастыря. Обступив колесо Дхармы и антилоп, сверкающих золотом над залитой солнцем долиной средь пронзительно синих небес, они махали нам руками на прощанье. В этом порыве юных монахов было что-то символичное, идущее от сердца самой Страны Снегов.
С противоположной стороны от селения расположен также на холме другой монастырь — Кагья Лхакханг, еще более древний, основанный в XI веке. Но он только восстанавливается, так как был разрушен почти до основания, и закрыт для посещения.

sog3
От селения Сог по уже привычной грунтовке мы двинулись в сторону Накчу. Надо заметить, что грунтовка эта уже именуется на отрезке 317 дороги, как Tibet-Sichuan Highway North, от Накчу до Амдо – ее название Tibet-Qinghai Highway вполне оправдано асфальтом, но с постоянным ограничением скорости от 40 до 60 км. в час, все-таки вызывает некоторое удивление. Интересна система контроля скорости: на въезде на этот отрезок пути полиция выдает бумагу в указанием времени пересечения контрольного пункта. На выезде ее проверяют. На преодоление 130 км выделяют около двух с половиной часов. Прибытие раньше назначенного времени карается штрафом 300 юаней за каждую минуту. От этого много машин просто стоит посредине пути, «подгадывая» время.
Мы прибыли в Амдо поздно вечером, разместились в гестхаузе (в городе есть новый отель, но он не работает, стекла выбиты). Замечу, что именно с этого момента начались наши злоключения. И первое, что произошло, это проявление так называемой «горняшки», или горной болезни, связанной с высотой и недостатком кислорода. Незначительные симптомы присутствовали у всех, но у одного из нашей группы – начиналось самое грозное осложнение. И врачу экспедиции пришлось предпринимать экстренные меры. Не смотря на то, что все участники нашей экспедиции были достаточно подготовлены и проведены все необходимые профилактические мероприятия. Более того, мы уже достаточно долго находились на высотах свыше 4000 м нум., поднимаясь периодически до высот выше 5000 м нум. Все адекватно прошли адаптацию. Тем не менее, мы справились с этой ситуацией.
Но уже назавтра нас ожидал другой сюрприз – своего рода «день сурка».